?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Сказка для совкодрочкеров всякого возраста
sfrandzi
Было это давным-давно, когда еще была великая страна СССР, которой руководил лично дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев,
Жила-была девочка Алиса, пионерка и отличница. И вот однажды, когда она сидела на лавочке во дворе своей девятиэтажки на углу улицы Свердлова и переулка Воинствующих Безбожников, и читала книжку Бонч-Бруевича "Детям о Ленине", к ней подошла тетенька в старинном платье, как на картинке из книжки про Ленина, и сказала голосом, звенящим, как серебряный колокольчик (так подумала Алиса, насмотревшаяся самого доброго в мире кино, хотя она никогда не видала серебряных колокольчиков и понятия не имела как они звенят):
- Здравствуй. Алиса! Я- добрая фея. Я знаю,что сегодня у тебя день рождения. Проси у меня что хочешь, и я исполню любое твое желание.
Read more...Collapse )

Из истории русской подлости-2
sfrandzi
Одно из самых тошнотворных стихотворений русской классики – пушкинский отрывок «Он между нами жил». Тошнотворный каким-то тартюфовским, елейно-лицемерным духом.
История его такова.
В 1833 году Пушкин получил собрание сочинений Мицкевича, а в нем стихотворение «Друзьям-москалям», звучащее так (в переводе Р.Якобсона):

Вы - помните ль меня? Когда о братьях кровных,
Тех, чей удел - погост, изгнанье и темница,
Скорблю - тогда в моих видениях укромных,
В родимой череде встают и ваши лица.
Где вы? Рылеев, ты? Тебя по приговоре
За шею не обнять, как до кромешных сроков, -
Она взята позорною пенькою. Горе
Народам, убивающим своих пророков!
Бестужев! Руку мне ты протянул когда-то.
Царь к тачке приковал кисть, что была открыта
Для шпаги и пера. И к ней, к ладони брата,
Пленённая рука поляка вплоть прибита.
А кто поруган злей? Кого из вас горчайший
Из жребиев постиг, карая неуклонно
И срамом орденов, и лаской высочайшей,
И сластью у крыльца царёва бить поклоны?
Read more...Collapse )

Из истории русской подлости
sfrandzi
1863 год – одна из самых позорных дат в истории русского общества. И не потому, что в том году в очередной раз подавляли очередное польское восстание. А потому, что это подавление было поддержано искренним и мощным шовинистическим энтузиазмом, и не среди наследников Булгарина и Греча, которым по службе полагалось, а именно среди массы общества, еще вчера вполне себе либерального. Когда в 1831 году Пушкин (бывший, увы, пионером и на этом поприще) издал «Клеветникам России» и «Бородинскую годовщину», от него отвернулась половина Петербурга, внучка Кутузова перестала с ним здороваться, а Вяземский писал: «Власть, государственный порядок часто должны исполнять печальные, кровавые обязанности, но у Поэта, слава Богу, нет обязанности их воспевать». Но Пушкин, по крайней мере, воспевал Паскевича, взявшего Варшаву в ходе полноценных боевых действий. Спустя три десятилетия, в Английском клубе уже собирали подписку в честь Муравьева-вешателя, ставшего героем лишь за то что он установил режим террора в Литве. Когда генерал-губернатор Петербурга князь Суворов отказался подписаться, обозвав Муравьева «людоедом». Тютчев тотчас излил свое возмущение в следующих стихах:

Read more...Collapse )

Не читал, но осуждаю
sfrandzi
Только что узнал, откуда взялась классическая фраза «не читал но осуждаю». Источник фразы, оказывается – письмо трудящегося, опубликованное в «Литературной газете» 1 ноября 1958 г.

«ЛЯГУШКА В БОЛОТЕ
Что за оказия? Газеты пишут про какого-то Пастернака. Будто бы есть такой писатель. Ничего я о нем до сих пор не знал, никогда его книг не читал. А я люблю нашу литературу - и классическую, и советскую. Люблю Александра Фадеева, люблю Николая Островского. Их произведения делают нас сильными… Много у нас хороших писателей. Это наши друзья и учителя. А кто такой Пастернак! Читателям его произведений видно, что Октябрьская революция ему не по душе. Так это же не писатель, а белогвардеец. Мы-то, советские люди, твердо знаем, что после Октябрьской революции воспрянул род людской… <следует подробный мемуар об отце, прошедшем войну, и о трудовом пути самого «автора», строящего Сталинградскую ГЭС> Вот ночью была буря, много наделала бед. Трудная была ночь. Сегодня все исправлено. А какая там буря в луже у Пастернака? Как у лягушки в болоте. Бывает, такое болотце вместе с лягушкой мой ковш зачерпнет да выкинет.
Допустим, лягушка недовольна и еще квакает. А мне, строителю, слушать ее некогда. Мы делом заняты. Нет, я не читал Пастернака. Но знаю: в литературе без лягушек лучше.
Филипп Васильцев, старший машинист экскаватора
Сталинград»


Тут вечная дилемма благонамеренного советского общественника: он должен осудить Пастернака или Солженицына, подчеркнув при этом, что он сам этой гадости ни боже мой не читал.




Два стихотворения про Че Гевару
sfrandzi
Он был ответственным лицом отчизны небогатой,
Министр с апостольским лицом и бородой пирата.
Ни в чем ему покоя нет, невесел этот опыт,
Он запер к чёрту кабинет и сам ушёл в окопы.
Спускаясь с партизанских гор, дыша полночным жаром,
В чужой стране погиб майор Эрнесто Че Гевара

Так воспел Че Гевару Ярослав Смеляков, который его лично, впрочем, не знал. А вот что написал о нем Штефан Бачу, который имел счастье лично общаться с Че:



Не пою Че Гевару,
Как раньше не пел я Сталина
Я  с ним разговаривал в Мехико
И после в Гаване
Он меня пригласил, губами жуя сигару,
Так, как вы пригласите кого-то в кофейне позавтракать -
Посмотреть, как он убивает людей у расстрельной стены в Ла-Кабанье.

Не пою Че Гевару,
Как раньше не пел я Сталина,
Хоть Неруда, Гильен и Кортасар
Хвалами его обволакивали.
Пусть они и поют Че Гевару (хвалители Сталина) –
Ну, а я буду петь молодежь Чехословакии

(Yo no canto al Ché
como tampoco he cantado a Stalin;
con el Ché hablé bastante en México,
y en La Habana
me invitó, mordiendo el puro entre los labios,
como se invita a alguien a tomar un trago en la cantina,
a acompañarlo para ver cómo se fusila en el paredón de La Cabaña.
Yo no canto al Ché,
como tampoco he cantado a Stalin;
que lo canten Neruda, Guillén y Cortázar,
ellos cantan al Ché (los cantores de Stalin),
yo canto a los jóvenes de Checoslovaquia.)



Штефан Бачу (1918 -1993) - многоязычный писатель румынского происхождения, натурализованный бразилец. Известен своими исследованиями и антологией сюрреалистической литературы Латинской Америки (1974, совместно с Бенжаменом Пере).

Родился в Брашове (Румыния) 29 октября 1918 г (дом его родителей ныне превращен в музей). Окончил юридический факультет Бухарестского университета. В 17 лет получил Национальную премию в области поэзии. Работал журналистом. В 1946 г. назначен пресс-секретарем румынского посольства в Швейцарии. В 1949 г. вышел в отставку в знак протеста против коммунистических репрессий и стал невозвращенцем.  В том же году переехал в Рио-де-Жанейро, где работал как журналист, писатель и международный комментатор. В Мехико встречался с Фиделем Кастро и Че Геварой, тогда еще эмигрантами, затем стал свидетелем Кубинской революции. В 1962 году был приглашен в США, чтобы преподавать латиноамериканскую литературу, сначала в Университете Сиэтла (Вашингтон), а затем (с 1964) в университет Гонолулу (Гавайи), городе, где он прожил до самой смерти 6 января 1993 года.

Когда Бачу оказался в Гаване, Че был комендантом крепости-тюрьмы Ла Кабанья и наслаждался своей ролью главного тюремщика и палача Кубы (Фонтова говорит, что он был у Фиделя чем-то вроде Берии или Гиммлера, с той разницей, что счет жертв Гиммлера до начала войны, относительно с численностью. населения Германии, не идет ни в какоен сравнение со счетом жертв Че, многих из которых он расстрелял собственноручно. Счет казенных Че людей идет на сотни, во всяком случае задокументировано не менее 216 случаев, а сам он хвастался, что убил 2 тыс. человек). Вот картинка, оставленная одним из заключенных Ла Кабаньи, Пьером Сен-Мартином:

"Жестоко избитый четырнадцатилетний мальчик был брошен в тюрьму. Когда сокамерники его спросили, за что он попал сюда, мальчик ответил, что пытался защитить своего отца, которого забирали на расстрел. Вскоре за мальчиком пришли и забрали его из камеры. «Затем через окно мы увидели его, стоящим на пропитанной кровью площадке для казней и услышали лающие команды самого Че Гевары. «На колени!» — орал Гевара мальчику. «Убийцы!» — закричали мы через окно. «Я сказал, на колени!» — пролаял снова Гевара. Мальчик твердо посмотрел на Гевару. «Если вы хотите меня убить, — закричал он, — делайте это, когда я стою!». Затем мы увидели, как Гевара вытащил из кобуры пистолет. Он приставил дуло к затылку мальчика, и раздался выстрел. Мальчик был буквально обезглавлен»


Пруфлинки
http://www.taringa.net/posts/apuntes-y-monografias/7443728/Poema-dedicado-al-Che_-por-Stefan-Baciu.html
http://www.independent.org/newsroom/article.asp?id=1535
DOCUMENTED VICTIMS OF CHÉ GUEVARA IN CUBA FROM 1957 TO 1959// Armando M. Lago, Ph.D., Cuba.The Human Cost of Social Revolutions, Unedited manuscript pending publication (2005), pp. 347-348. http://www.cubaarchive.org/downloads/CA08.pdf
http://blackrotbook.narod.ru/pages/30.htm (глава из Черной книги коммунизма)
http://chss.montclair.edu/witness/LaCabana.html
http://archive.newsmax.com/archives/articles/2004/2/23/171252.shtml