?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Рукопись по истории села Григоровки (Григоривки)
sfrandzi
Мне в руки попался интереснейший исторический документ. Тетрадь с историей села Григоривки (Григоровки) Каневского района Черкасской области, рукопись, составленная местной учительницей Екатериной Дмитриевной Зубко (в девичестве Ломако, 1918 – 2013) и хранящаяся у ее родственницы Ольги Македон. Это школьная общая тетрадь 2000-х гг, с текстом на украинском языке. Здесь я даю в русском переводе большую часть текста. Текст сплошной, без разбиения на части, части текста озаглавлены мной.

ВВЕДЕНИЕ. ЛЕГЕНДА ПРО КУРЯЧИЙ ГОРБ
История села. Как далеко она достигает? Как понять ее глубину? И здесь, и там за селом находят следы бывших когда-то поселений. Это и в урочище Ревтова, что ниже села, и выше села на местности, что называется Попово поле, и еще вот здесь в центре села, где был колхоз, а еще раньше панская усадьба, была будто пещера. Когд-то я слышала рассказы, будто это был вход в подземелье, там было выкопано укрытие, куда люди убегали от татар.
Из таких, конечно, обрывочных рассказов однако следует вывод, что история села уходит в века.
Не то сказки, не то легенды о прошлой жизни, которые рассказывают старики, тоже про то говорят.
Помнится, еще в детстве на пастбище, а это лет около 80-ти тому, рассказывала 70-ти летняя бабушка не то сказку, не то легенду. Наставляла нас, как пасти, куда гнать. Говорит однажды: «погони на Куриный Горб». Это на тот, что, когда едешь на пароходе, бросается в глаза, он будто подпирает большой лес, некогда принадлежавший пану Понятовскому, а потому и сегодня называется Понятовским.
«А почему этот холм называется Куриным, что, там куры водятся?». Бабушка подумала, помолчала, а потом: «подгоните коров ближе, чтобы не пошли в рожь, а тогда приходите, и я расскажу».
Пожелания старой выполняется молниеносно. Подсаживаемся к бабусе, и она начинает:
«Жили-были муж и жена, и было в них две дочери: бабина и дедова. Дедова пряди пряла и полотно ткала, рубашки шила, и всякое дело делала, а бабина гуляла. Наступила осень, и дедова дочь погнала овец пасти. Тепло в лесу, хорошо. Овцы пасутся, шелестят листьями, потихоньку опускаются с деревьев. А вот уже и вечер. Вдруг слышит: где-то запел петух. Откуда бы ему здесь взяться? Схватывается пастушка и бежит к тому пение. Да только петуха нигде не видно. Вот яма, а над ней стоит сундук. Да не пустой, а полный всякого добра. Чего только нет! Будто приданое для молодой девушки, которая собирается замуж. Посмотрела девушка на сундук, а потом взялась за овец и погнала их домой. А дома рассказала о виденном чуде. Запряг отец волов и поехал. Привез сундук домой. Вот и будет дочери приданое.
На другой день мачеха посылает свою дочь пасты овец, та к вечеру вечером услышала, как запел петух, и побежала на то пение. Петуха нигде не видно, а над ямой стоит сундук. Захотелось девушке заглянуть, а сундук пустой. Только наклонилась, чтобы рассмотреть, как сундук закачался, и девушка упала в сундук. Внизу что-то загудело, зашумело, и сундук исчезла в яме. Дома мать все поглядывает на дорогу, ждет дочь, а потом сказала отцу запрягать волов и ехать. Приехал, а дочери нигде не видно. Так и вернулся один домой. А холм с тех пор стали называть Куриным ». Древняя-древняя сказка, а цель одна – прививать подрастающему поколению любовь к труду.

КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И БОЛЬШОЙ ТЕРРОР

Накануне коллективизации

В 20-х гг. село было большое, 500 с лишним дворов, много молодежи. Вечерами после работы собирались по углам. До полуночи пели песни. Было много свдеб. 12 свадеб было лишь в одно воскресенье, осенью. А на тех свадьбах песни, музыка, танцы, шутки, вот например шутливая песня:

«Старшiй боярин прибрався,
Сiм лiт не вмивався,
А ми його вмили,
Сяк-так нарядили,
Превеселим пiдперезали,
В дорiженьку випроводжали»

(«Старший боярин убрался,
Семь лет не умывался,
А мы его умыли,
Кое-как нарядили,
Свадебно перепоясали ,
В дороженьку провожали » - должно быть в древности песня свадебного обряда????)

- Это только одна, а их было сотни.
Или была в селе одна жиночка, еще молодая, Улитой звали: неграмотная, артистка от природы Если она на празднике, то уже концерт. Музыка играла, а она танцует и поет песни, тут же ею сочиненные. Скажу об одной из них. В село из города приехал парень, чтобы здесь жениться.
Мати згоду не дає, серцю болi завдає:
… в мне дочка, як калина
Тi ж п’яница-ледащина,
А як же ти, мати, знаєш,
П’янiцею назiваєш?
А я син багатий,
В мене товар рогатий,
В мене ой ще й овечки,
Ще й на полi сто кiл гречки.
(Мать согласия не дает, сердцу боль задает:
... У меня дочь, как калина
Те же пьяницы-ледащина,
А откуда же ты, мать, знаешь,
Пьяницею называешь?
А я сын богатый,
У меня товар рогатый,
У меня ой еще и овечки
Еще на поле сто кругов гречки.)

Привез молодую домой, а она:
««Метушiться по дворi, й деж твойї воли?
Я до тебе вчащав, ти не знала, що я мав.
У сусiда сюртучину
До весiлля позичав…»
( Мечется по двору: где же твой волы?
Я к тебе приходил, ты не знала, что я имел.
У соседа сюртучину
До свадьбы занимал ... »)
И конца в этой песни нету ... Но достаточно.
Но не только такое придумаеться в слове.
Были в селе люди богатые и бедные. И психология не у всех одинаковая. Шли 20-е годы.

Коллективизация

Где- то году в 1927-1929 начались чрезвычайные события: заговорили о коммунах, о коллективизации.
Многие люди не принимали этого, а многие и ухватились за такую идею, так как были и безземельные селяне. Такие ехали в Крым, на Херсонщину, где были многоземельные хозяева, на заработки, а осенью снова возвращались домой.
Начали организовывать колхоз. Сначала было что-то небольшое, а потом заговорили и о сплошной коллективизации. В других селах, очевидно, это началось раньше, потому что начали появляться люди которые носили с собой для обмена на кусок хлеба различные украшения, серьги, бусы. Кто менял, а кто просто давал кусок хлеба человеку, что страдала от голода. Но вскоре началось и у нас невероятное. Людей, сдержанно относились к коллективизации, начали «величать» кулаками, раскулачивали, хотя, честно говоря, понятие «кулак» не укладывалось в рамки. Потому что в кулаки попадали не те, кто богат, а те кто боялся вступать в колхоз. Началась сплошная коллективизация. На должность председателя колхоза найти кандидатуру было не просто.
Среди людей, относительно образованных, желающих не нашлось. Боялись. Выбрали Покотило Якова, человека, который ни дня не была в школе, даже свою фамилию не умел написать. На документах вместо подписи ставил крестик.
Ломако Дмитрий Игнатьевич, имевший среднее образование, работал бухгалтером в ССТ (товарищество сельской потребкооперации) и бывший в то же время председателем ревизионной комиссии в колхозе, посоветовал как-то этому голове отказаться от должности председателя, мол, подпишешь что-нибудь такое да и в тюрьму попадешь. Своим советом накликал на себя немилость. Но и это еще не все. Ревизионная комиссия обнаружила махинации пресловутого головы. Шесть центнеров проса было выкрадено из кладовой через просверленый пол, раскрыта была и связь с бандой, которая воровала волов, направлявшихся на ночной выпас не необходимом банде направлении (в сторону Большого Букрина), и об этом стало известно всему селу, и вместе с тем вызвало желание отомстить. И такой случай подвернулся.
Председателя ревизионной комиссии вместе с женой пригласили на прорыв. Начали собирать культуры, а людей не хватало.
Дома осталась 12-летняя дочь. Соседи (две женщины и дочь из одной семьи) позвали идти с ними, и она пошла. Председатель колхоза Покотило, председатель сельской рады и охранник поехали гнать тех, кто начал собирать колоски. И взрослые, и дети (всего 32 человека), увидев начальство, пустились бежать. После окрика взрослые остановились, а дети побежали. Тогда эти борцы с «расхитителями» социалистической собственности открыли огонь по детям. Перепуганные дети попрыгали в овраги и кручами добирались домой. Об этом узнал председатель ревизионной комиссии и провел беседу с стрелками, конечно для них беспощадную.
1. Куда подевали колоски?
Ответ: их кинули на машину.
2. Куда подевали мешки?
Ответ: списали на кладовую ...
И все же вы не борцы с расхитителями социалистической собственности ... Вы - банда! Кто вам дал право стрелять по детям среди бела дня?
Вот это и дало повод составить акт и сказать, что председатель ревизионной комиссии борцов с расхитителями социалистической собственности называл бандой. Приписали ему же хищения. Нашли даже такого (родственника Покотило), что свидетельствовал, будто видел, как председатель ревизионной комиссии вместе с женой таскали снопы в лес и резали колоски. Справку о том, что они были на работе, не приняли во внимание. Эти показания всплыли уже на суде. Завели судебное дело, добились показательного суда. На суд сошлось все село. Как зачитал приговор судья, возмущению не было предела. Здесь же в клубе хотели судью убить.
Судья испугался, что не сможет благополучно выбраться из села, уменьшил наказание до 3 лет и посоветовал обратиться с просьбой о повторном суде. Но никто не подал на повторный суд. Мужа не отпустили, отправили отбывать наказание в Мариуполь, где строились гиганты металлургии, а жена, убитая горем, не смогла заняться этим. Приговор остался в силе и ее направили на работу в каменоломню, где добывилы камень и отправляли на строительство Днепрогэса. Заведовал этим предприятием Ломако Леусий. Он и посоветовал матери присылать на работу старшую 13-летнюю дочь, после суда над родителями оставившую школу. Всю зиму она ходила с взрослыми на каменоломню. А весной каменоломню закрыли. Отбывать наказание перевели в совхоза, который находился в степи за Переяславом. и туда она попала отбывать наказание, потому что удачно была, дети, которых никак нельзя же оставить. Да и лето, город надо пахать.
В совхозе сначала пололи морковь и гнилые овощи, а как наступила жатва ходили вязать хлеб, и не днем, а в ночью, чтобы меньше было потерь, потому что днем когда жара зерно сыпется.
Вспоминается и до сих пор и летом ложатся спать в 10-той, а иногда в 11 той вечера, а в 1-й час ночи уже будят вязать овес. Особенно страшно было, чтобы ена снопу не заснуть, а потом не попасть в казарму.
Летом 1933 принудиловку отработали. Получили сообщение, что председатель ревизионной комиссии умер. Умер от голода. А из района приехал уполномоченный и с представителем сельской Рады пришел к вдове с 5-ю детьми разбить ступу, потому что, видите ли, вдова со ступы будет кормить детей.
Но надо немножко вернуться.
Через 2 или 3 месяца этого самого председателя колхоза, председателя сельской рады и охранника судили, но уже не показательным, а обычным судом и дали по 10 лет. Охранник там тоже умер, а председатель, отбыв наказание, в село так и не вернулся. Ничего хорошего им здесь не светило. Да и не светило еще до суда. С таких же, как сами организовав бригаду, что ходила по селу и забирала вытряхивала все, что только можно будо назвать продуктами: зерно, фасоль, горсть пшена. По-своему отреагировала на это молодежь. Составили песню, которая все расскажет. Еще и сегодня есть два 90-летних деда, которые были участниками таких «мероприятий» молодежи. Македон Иван Васильевич, молодой тогда еще парень, еще и на мандолине подыгрывал. Отрывки из таких песен многое скажут, хоть всего приводить не буду. Активистка в этом деле была одна женщина Грицай Параска, и о ней молодежь не забыла
Грицай Паша тому рада,
Що голодная бригада.
Iди Васю, на нарду,
А я пiду у бригаду
До Мизiра завалили
Кругом дiжi обступили.
Обступиiли дiжу с тiстом,
Стали тiсто сирим їсти
То в пазуху, то в кармани
Розмазали по всій лаві
И брали не только продукты, брали все что увидят, и про это в песне:
Грицай Пашi стало стидно,
Що з-под поли нитки видно.

Предвоенные годы. Большой террор
Потом в селе организовали два колхоза им. Шевченко и им. Ворошилова. Земель в колхозе было немного, а рабочих рук хватало, потому что коллективизировали все село. Так занялись садоводством. В месте, защищенном от холодных ветров, колхоза им. Шевченко организовал парниковое хозяйство. Выращивали раннюю рассаду помидоров, каспусты. Ранние овощи уже в июне месяце направлялись на рынки Киева. Пароход, следовавший от Киева в Канев, стоял у Григоривки по три часа. Помидоры, земляника, смородина, вишни, груши, виноград, яблоки - уже шло на рынок. Были энтузиасты садоводства, которые тоже занимались своим делом. Организовали расширение садов и виноградников . Только самого сада было 167 гектаров. Выращивали не только саженцы для себя, но и на продажу. Виноградники были расположены на прибрежных долинка. В целом собирали до 120 центнеров ягод с гектара. И садовые саженцы, и виноград давали немалые денег прибыли, люди хорошо зарабатывали и были. И тут опять беда: 1937
Ночью, будто незаметно приезжали из НКВД и забирали то одного, то двух односельчан, всего взяли 14 человек. Среди них Дузенко Яков Власович, Ломако Иван, Лен Яков Матвеевич и другие.

Пятнадцатым оказался Чайка. Еще запомнилось, учитель, юморист, в день выборов завидел киску, что сидела на столе в помещении, где проходили выборы, погладил и сказал: «А ты, киска, тоже голосовать пришла?».
Кто-то не поленился увидеть в этом политику ... Донесли, и «загремел» человек, так что никто его больше не видел, а женщина с 3-мя детками пошла за Днепр в родное село. Наверное, в Быковне нашел свой конец, как - враги народа. А почему «враги», сегодня никто не знает.
Осенью 1937 г. в селе разобрали церковь. В 1939 г. в связи с финскою войной начали брать в армию учителей, хотя ранее в связи с введением закона о всеобщем обязательном обучении учителей в армию не призывали. Взяли сначала директора школы Ткаченко Ивана Максiмовича, признали директором Григория Макаровича, а потом и его взяли в армию.
Директором стал Яковец Дмитрий Никитич. В школе обучалось более чем полтысячи детей.

ВОЙНА
Начало войны. Оккупация. Первое сожжение села.

Часто менялись и председателя сельсовета. С начала был Ясауленко, потом Володько (оба приезжие и имена их не запомнили). Был председателем сельсовета и Фринчко Йосип, австриец, эвакурированный с семьей из Австрии еще в первую мировую войну и оставшийся здесь жить. В 1941 г. на месте разрушенной церкви начали строить дом культуры. В субботу 21-го июня закончили возводить стены, а 22-го июня - война. Мобилизация. Взяли более 200 человек. А в августе село вступили немцы, такие уверены в своей победе. В селе, по горам пушки, танки, по хатам солдаты, среди села в магазине штаб и только там, возле штаба, один на все село часовой, даже ночью.
В Зарубнцах (бывшим соседним селом) немцев не было, на левом берегу Днепра советские овйска.
И через Зарубенцы посылали разведчиков ребят, низеньким ростом, переодетых в гражданскую одежду, и они засекали все боевые точки врага, все строения, где квартировали фашисты, где находился штаб.
Лазили и по дулами пушек. В ночь на двадцать восьмое августа 1941 (а ночь была бурная: буря, дождь всю ночь) наши переправились через Днепр в Зарубинцах, добрались до Григоровки, нашли все дома где квартировали фашисты окружили штаб. Выстрел у часового возле штаба был сигналом к атаке. Из домов выскочили полуголые немцы. Бой, который завязался, не утихал весь день. Только немецкие подразделения, вызванные на подмогу, помогли вытеснить наших воинов из села. Фашисты даже не догадывались, что причиной была их самоуверенная беспечность, и на следующий день началась расправа над селом: всех выгоняли из села. Появилось распоряжение выселить жителей прибрежных сел в 20 км. от Днепра. А кто не мог выйти по состоянию здоровья, пристреливали месте. Село начали палить. Оглядываясь, жители видели, как горят их дома, школа, сельсовет, магазин, два колхоза, как неистово кричит-ржет конь, который находится в школьном сарае и не может убежать от огня. Изгнанных из села людей (а это было в основном старики и дети) расположили на ночь в церкви села Малый Букрин на следующий день отобрали 30 человек, из них 13 детей (в основном ученики 7-9 классов) заставили выкопать себе могилу и тут же расстреляли. Среди них отец и двое сыновей председателя колхоза им. Ворошилова, председатель сельсовета, учитель Палий Авраам Деминович с сыном - девятикласснiком, Шимченко Александр Данилович, Шимченко Николай и и другие. Всего тогда в селе расстреляли 54 человека. И этого показалось мало. Остальные стариков, женщин и детей погнали в деревню Потапцы, дали переночевать в поле, а на следующий день выстроили по 4 и велели прощаться. Перед колонной стояли уже закопаные 2 пулемета, люди подняли крик, радания, плач. Как вдруг приезжает машина, останавливается. Из машины выходит офицер. Распорядился отпустить людей. Позже стало известно, что это был советской разведчик в немецком штабе, и его расстреляли фашисты. Отпустив стариков и детей, сам себя выдал.

Партизанское движение

Домой на пепелище вернулись люди через месяц, кругу уже фашисты форсировали Днепр и пошли в наступление на восток. Вскоре в селе организовался партизанский отряд, который действовал весь 1942 и в 1943 вплоть до прихода советских войск. Организатором партизанского отряда были Горовенко Василий Григорьевич, Ломако Семелян и другие.
Хотя про организацию этого отряда известно было мало, однако, не только с Григоровки, но и из других сел района были в партизанах люди, и жандармерия не на шутку была обеспокоена размахом партизанского движения на Переяславщине. Организовали облаву в первую очередь в Григоровке. Многие жителей в то время и старосту села арестовали, и разведчицу Спижову Харитину Артемовну, которая, выполняя свои обязанности, попала на полицейскую засаду за селом и сказала то, что должна была передать партизанам. Она приняла их за партизан. В центре села собрали арестованных. Харитина Артемовна хотела убежать, понадеялась, что обрыв близко, и ей это удастся. Не успела. Ее догнала полицейская пуля.
Был в партизанском отряде и директор школы Дмитрий Никитович Яковец.
Арестованному партизанами полицейскому, еще и молодому козлу Павлу Никитичу, он бросил: «разве такому я учил тебя в школе?» (Яковец преподавал историю).
И случилось так, что часовые, измученные бессоницей, заснули, и арестованный убежал. Добрался до полиции и заявил, что в отряде Яковец. Родом он из села Помокли, где жили тогда его жена Мария Степановна с дочкой. Ее арестовали и мучали, мучали, хотели хоть что-то у нее добиться о партизанском отряде.
Водили на расстрел, ставили к стенке, клали пули вокруг головы, и когда добиться все же ничего не смогли, расстреляли, по-зверски убили.
За 2 недели до советских войск был спущенном парашютный десант для подмоги партизанам. Возглавлял этот отряд Тканко (в будущем диркетор Черкасского педагогического института).
Ведь именно здесь, возле Григоровки, где узкий Днепр и где действовал партизанский отряд, планировалось осуществить форсирование Днепра. Партизаны затопили 70 лодок, которыми должны были воспользоваться те, кто первыми захочет ступить на правый берег Днепра.

Бои за Букринский плацдарм
После Курской дуги враг уже не планировал крупных операций на Левобережье и спешил за Днепр. Там немецкие войска с техникой, боеприпасами направились через Черкассы, где был мост через Днепр.
Советские же войска пошли через Переяслав и переправились в Григоровке, заняли плацдарм на правом берегу. И переправились они только с автоматами. Артиллерия, кухни - все было за Днепром. Переправу этих средств задерживало то, что над Днепром днем и ночью висели фашистские самолеты и бомбили переправу. Не забыть бы сказать, что за первую разведку 4-м советским воинам, которые первые переправились через Днепр, присвоены звания Героев Советского Союза. Среди них Иванов, Петров, Петухов, Сисолятин.
Переправил их лодкой через Днепр, старик, имя которого помнится не совсем твердо: то ли Пасий <пропуск>, которого давно уже нет в живых.
Один из тех, что переправился, был убит немецкой разведкой в центре села.
И вот появились фашистские войска. Завязались жестокие бои. Были дни, когда село переходило из рук в руки перешло трижды в день.
И вторым, насущнейшим вопросом был вопрос питания нашей армии. Запомнился такой случай. Зная что приближается фронт, заготавливали сухари на случай, если будут бои, для своих семей. И когда увидели голодных солдат, раздали весь запас сухарей. И здесь в одной из хат организовали кухню. Наварили котел супа с мясом (благо, хата была так хорошо прикрыта горой, что снаряды перелетали, не задевая хаты), наспекли хлеба (18 крупных хлебов), но прошло больше суток и никто ни супа, ни хлеба не брал (даже повар не поел). На передовой была такая напряжение, такая тяжелая обстановка, что никто с передовой не пришел за продуктами. А на следующий день в 4 утра немцы прорвали фронт, и советские войска отступили, а это значит - вчера не ели, потому что на фронте было большое напряжение, а сегодня не ели, потому что там куда отступили, нечего было поесть. И сегодня щемит сердце, как вспомнишь, как часто эти люди (сколько их уже осталось ?!) обойдены.
Надо, думается, чтобы за общим столом он первыми могли взять кусочек хлеба.
Фронт в Григоровке стоял 6 месяцев, и только с помощи «катюши» удалось назважды выбить из села фашистов. Вспомнишь, как немцы реагировали на эти катюши, и усмехнешься.
Немец говорил:
«Руский песня «Катуша» хорош, а руский пух-пух «Катуша»… у-не хорош»
Было как-то в прессе сообщение, что в Берлине группа ученых хотела изучить технологию изготовления этого оружия. Они, конечно, не знали, что снаряд «катюши» не разбирается. Захотелось разобрать, и в лаборатории, где попытались разобрать снаряд он разорвался и в лаборатории погибло 27 ученых ...
А в селе от «катюши» след остался тоже не малый. Сады стояли вверх корнями. Село было сожжено дважды (в 1941 и зимой 1943-1944 гг.).

После войны
Люди, которые были эвакуированы, весной 1944 вернулись домой, а в селе кота живого не было. Зато была вера, вера - в будущее. Начали строить пока землянки, надо же где-то жить. А на полях вокруг села трупы, трупы, свои, и немецкие ...
Три с половиной тысячи трупов похоронили. На работу с лопатами ходили старые и малые. Если ребенку 13 лет, то он уже на работе. Вырыли дома все огороды и посадили, вскопали и посеяли, в колхозе 120 яровых, сохранили и «невольные» посевы озимых.
Почему «невольные»? Урожай озимых 1943 собирали и составили в копны, а смолоть не успели. А зимой снопы были растащены по окопам. Так солдаты утепляли свое зимнее жилье. Потом зерно проросло, и, как пришла жатва, женщины вязал косы и пошли косить рожь:
«Вы, тетя, носите, а я буду вязать» ...
«вы, тетя, вяжите, а я буду косить»…
Простой распорядок дня такой ситуации. Посеяли немного и осенью. Начали появляться коровы, которым тоже надлежало пахать и таскать бороны, взяли в одном из колхозов лошадей. Потихоньку начало оживать хозяйство.
Очень тяжким выдался 1947 год. Отсутствие жилья, нехватка хлеба, отсутствие животных и животной продукции, люди пухли от голода, а тут еще и последствия войны. То тут, то там дети находят, особенно мальчишки, остатки войны, и еще подрываются. Так, было, например, когда в овраге, в северной части села (на Раковщине), на мине подорвалось разом 8 детей. Да и не только это. Трудно, очень трудно становилось на ноги село. После освобождения еще некоторое время оставалось 2 колхоза, а потом слились в один.
Как-то прислали из району кандидатуру на председателя колхоза. Выбрали. Восемь месяцев побыл председателем колхоза, а успел сделать много, построив мельницы, винный цех и наладил производство вина, пилораму, помещение для детского сада. Трудно сказать, как что бы построил такой председатель, если бы проработал не 8 месяцев, а, скажем, 8 лет. Но не судьба.
Второй секретарь партии разгневался на голову за то, что тот не дал ему бесплатно 6 центнеров винограда. Без ведома приехал, распорядился собрать собрание и снял с должности председателя, якобы потому что председателю необходимо было лечить глаза. Это был очевидный обман, как ни протестовали люди, ни отстаивали голову, сопротивлялись, не хотели снимать. Не помогло, хотя и самого тогда и сняли с должности секретаря, и уже было поздно.
Между тем строилась Каневская ГЭС, планировалось заполнить море, поэтому Григоровку перевели в Каневский район, Черкасской области.
Сменилось начальство, сменились И планы. Григоривский колхоз сделали совхозом. И не просто был совхоз, а шелкосовхоз. Начали сажать шелковицу, завели и шелковичных червей, выращивали коконы.
Каким-то образом к этому хозяйству имело отношение и Министерство обороны. Для парашютов были нужны не искусственные волокна, а натуральный шелк. Это министерство помогало деньгами, и если бы директор был заинтересован, много чего можно было бы построить. А построили только контору и несколько для жилья работающих в совхозе. Сначала руководителем хозяйства был Гнилоквас, с Бобрицы, потом Губенко. После Губенко назначили Бугая, если и Гнилоквас, и Губенко были хозяевами, то последний (Бугай), видимо, и предназначался для того, чтобы полностью разрушить уже тогда неплохое хозяйство. Деньги, которые были на счету, быстро растратил. Старые кадры - бригадиры-садоводы, Грицай Федот Александрович и Шилеченко Роман Викулович, полевые бригадиры, рьяные к работе, знающие люди, уже по старости перестали работать, а молодежь старалась выехать с села. Рабочей силы становилось меньше, и прибыли отпали. Отдельная надо сказать и о школе в послевоенные годы.

Школа
Село, как уже сказано, был освобожден от фашистов в начале 1944 года (март м-ц), а уже в мае приступили к подготовке к новому учебному году. Нет помещения, нет парт, учебников, тетрадей, учителей - нет ничего и никого. И уже скоро районо подыскание учительницу Зубенко Екатерину Дмитриевну, которая была назначена заведующей школой 3 мая 1944, начало подготовку к началу учебного года. Трудно, очень трудно было начинать, но начали. Получили несколько бревен, распилили и сделали более 20-ти четырехместных парт. Такие парты считали выгодным потому, что в сумме они занимали места меньше, а детей помещали больше, чем двухместные. За каждой из них сидели 6 детей. Сделали маленькие столики и табуретки для учителей. Не хватило досок для письма. Как сегодня помню: выручил из затруднительного положения учитель Шилеченко Василий Андреевич, инвалид В.О. войны, организовал учеников, и они принесли доски от снарядных ящиков из-под снарядов. Доски обили черной гулькой с понтонных лодок. Не было тетрадей. Обратились в военную часть. Там дали нам пропилензитные (?) палатки. Как они нам пригодились в нашей работе! Из них делали тетради, на них писали. Исписанные тетради промывали, высушивали и снова писали. Учителей было только двое. О том, чтобы направить кого-то, не могло быть и речи. Село сожжено, не имеет квартир. Едва отыскали дома, которые отстроили вместе с хозяевами и поселили в них классы. А детей только в I-IV класса было 246 человек. Семь комплектов, 3 первых класса, 2 вторых, третий и четвертый. С таким числом комплектов двоим не справиться. Решено было привлекать молодежь из числа тех, кто до войны учился в средних школах, а теперь жили в деревне. Пошли работать в школу Палий Марина Андреевна, что закончила и курс педучилища, Качкалда Мария Сильвестровна (два курса с / х техникума), Ломако Татьяна Дмитриевна (два курса педучилища), Палий Ольга Аврамiвна (10 классов средней школы). Впоследствии они оформили своюе среднее профессиональное образование, а затем позаканчивали институты, а потом позаканчивали институты. Когда война закончилась, а школу оформили как неполную среднюю, кадры пополнились. Три года работала школа в неприспособленных помещениях. В 1947 государство помогло средствами. На строительство было отпущено 75000 рублей, помог колхоз, общественность, сельский совет. В октябре 1947 закончили три классные комнаты и перевели шесть комплектов для учебы в школу. Два комплекта продолжали учиться в хате. В 1948 году областной отдел народного образования переслал школе библиотеку на 5000 рублей и учебную лабораторию по физике, школа из начальной превращена в семилетку. Надо было достроить помещения. В 1949 году вотпустили еще 60000 руб., Что позволило достроить еще 2 классные комнаты и учительскую. Занимался достройкой назначен в конце 1949 году директор Мазуренко Трохим Куприянович. и только в 1953 году уже новый Каневский директор Прилтико Петр Семенович окончил достройки школы. Было завершено строительство именно классных комнат, просторных и светлых, со стандартнымии партами. В 1955 сделана пристройка к школе, где разместили библиотеку, буфет, зал и квартиру для директора школы. Обучение в школе стало односменным, начали работать кружки. Велiку работу проводил школьный кружок юннатовв под руководством учителя биологии, завуча Майоренко Тимофея Федоровича. На пришкольном участке участке выращивали виноград, сад, большой участок клубники. На опытных участках выращивали картофель, кукурузу, смородину, черенки винограда и этим воспитывали у детей умение и навыки работы на земле. Вырастили такой питомник винограда, что осенью принес в 5000 краб. прибыли
Доходы от опытных участков шли в фонд всеобуча
Много практических навыков получали ученики в мастерской, где работали в зимнее время.
Директора школы, все учителя стремились к тому, чтобы знания, которые дают учителя на уроках, хорошо усваивались учениками, чтобы ученики умели добытые знания применить на практике. Так не просто выбирались с очень сложного положения, работники просветительской нивы.

Приезды ветеранов
Незабываемым осталось и то, как в пятидесятые-шестидесятые годы часто приезжали в Григоровку ветераны Великой Отечественной, участники форсирования Днепра 1943 году.
Село предупреждали о приезд ветеранов, возле реки собирали жителей всего села. Звучали аплодисменты, а потом ... воспоминания, приветствия. Но потом все прекратилось. Ветераны постарели, а кто-то отошел, а в правительстве и Киеве распорядились построить памятник участникам форсирования Днепра не в Григоривке, а ближе к столице в с. <пропуск – имеетая в виду Балико-Щученка>.
С тех пор по желанию Щербицкого и перестали ездить ветераны к Григоровку, где решалась судьба Украины и всего Советского Союза, где осенью 1943 года омывала берега красная от человеческой крови Днепровская вода.